Ребенок начинает развиваться вербально с 3 лет, продолжает психолог. И в принципе с этого возраста с ним можно обсуждать любые темы. Конечно, избегая таких непонятных и сложных слов, как терроризм, экстремизм, ИГИЛ:

"Конечно, мы не рассказываем им, что есть какие-то сумасшедшие дяди, которые взрывают людей, хотят как-то перевернуть мир. Мы делаем то, что мы делали всю жизнь, то, что делали наши родители, бабушки, прабабушки: просто рассказываем, что такое хорошо и что такое плохо, как себя нужно вести. Что не нужно с чужими уходить куда-то, не нужно брать у чужих людей подарки или угощение. Что нужно рассказывать маме, где ты находишься. То есть на каком-то самом элементарном уровне".

И приемы можно использовать те же - с помощью которых взрослые на протяжении десятилетий объясняли, что такое хорошо и что такое плохо, оперируя сказочными персонажами (а в любой сказке всегда есть отрицательный герой). Например, вместо террориста рассказывать про Кощея Бессмертного, который хочет разрушить мир.

Впрочем, даже на таком элементарном уровне говорить с детьми о терроризме не нужно, считает коллега Марии Киселевой, психолог по экстремальным ситуациям Наталья Московкина: 

"Если это будет введено, я буду первым человеком, который подпишет петицию о прекращении таких занятий. Мы имеем достаточно много тревожных детей на приеме у психолога, детей со страхами. И обучение у нас ведь никогда не учитывает особенностей каждого ребенка".

Ничему такие разговоры детей не научат, утверждает Наталья Московкина. По крайней мере совсем еще малышей и ребят из младших классов. Если речь не идет, конечно, о детях, которые вынуждены жить в особых условиях:

"Такое обучение может использоваться только в горячих точках. В обычной жизни говорить с детьми о терроризме - просто сеять в их душе страхи, неуверенность, чувство незащищенности".

С детьми, которые живут в мирных условиях, заводить разговоры о терроризме стоит лишь тогда, когда они дорастают до средней школы, уверена Наталья Московкина. Но, опять же, не "кошмарить". Просто объяснять: да, есть такое в нашей жизни. И - коротко - как себя вести, если вдруг столкнулся:

"Говорить только о том, что это - плохо. Как это влияет на людей. Минимум знаний по поведению в экстремальной ситуации. Даже не затрагивая террористическую опасность".

Что касается студентов, с ними, конечно, разговаривать стоит. Как правило, к возрасту поступления в вуз подростки уже знают о подобных явлениях. К сожалению, некоторые даже сталкивались в реальной жизни. И именно на них рассчитывают так называемые вербовщики террористических организаций. Таким - уже не детям, но еще не взрослым - нужно объяснять, как и в детстве, что не надо "разговаривать с чужими дядями", в частности, в Интернете. Чтобы это "сидело" в голове. И приводить конкретные примеры - чем подобные разговоры могут закончиться. К слову, в Северной столице брошюры с такой информацией стали распространять по университетам и институтам. Хотя к этому возрасту человеку, как правило, ничего объяснять уже и не нужно. Работают механизмы, заложенные в детстве. Если их правильно заложили, объясняет Мария Киселева. И тут психологи сходятся во мнениях:

"Профилактика в детстве должна быть направлена на то, чтобы ребенок чувствовал внутреннюю наполненность. Воспитывать ребенка, чтобы он мог сделать выбор, основываясь на своем каком-то опыте, обосновывать этот выбор. Оценивать поступки. То есть видеть этот поступок как бы со стороны. Оценить сначала у другого человека, потом у себя".

То есть в детском саду и школе объяснять стоит не про экстремизм, дабы не возбуждать лишнее любопытство, а про то, что человек должен нести в этот мир добро, а не разрушения и боль. Тогда, уже будучи студентами, этих людей  трудно будет заманить в какие-то опасные течения.